В начало
Военные архивы
| «Здания Мурманска» на DVD | Измерить расстояние | Расчитать маршрут | Погода от норгов |
Карты по векам: XVI век - XVII век - XVIII век - XIX век - XX век

Магидович И.П., Магидович В.И.

Очерки по истории географических открытий. В пяти томах. Том II: Великие географические открытия (конец XV- середина XVII в.). М., Просвещение, 1983г. 399 с., Избранные главы.

ИССЛЕДОВАТЕЛИ СКАНДИНАВИИ и ФИНЛЯНДИИ

ПЕРВЫЕ ПОИСКИ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО ПРОХОДА

Йене Менсон и Якоб Циглер

В первой четверти XVI в. в Риме собрались четыре скандинавских епископа, в том числе опальный шведский архиепископ Йене Менсон, иначе Иоанн Магнус, старший брат Олая; на досуге он составлял описание Скандинавии. Правда, он, как и его земляки, не знал северной части полуострова. В Риме он встретился с германским ученым Якобом Циглером, заинтересовавшимся Скандинавией. Менсон ознакомил немца со своими еще не опубликованными материалами. Циглер воспользовался также консультациями трех других церковников. Результатом этого общения явилась глава с описанием «Схондии» (Скандинавии) — часть изданного в 1533 г. большого труда Циглера по землеведению, к которому была приложена карта Северной Европы.

Скандинавия у Циглера — это уже не группа островов, как на прежних картах, а меридиональный полуостров, но не Европы, а Гренландии: Ботнический залив, названный «Финским», на крайнем севере резко поворачивает к востоку—искаженные сведения о его повороте за 63° с. ш. к северо-востоку. На широте о. Аланд (показан он один) залив резко суживается за счет выступа со стороны Швеции — первое указание на п-ов Упланд, пересекаемый 60° с. ш.

На карте изображен меридиональный горный хребет, простирающийся через всю Скандинавию, несколько смещенный на запад, к Норвежскому морю. В центре Швеции нанесен широтный отрог, который легко отождествляется с горными массивами области Херьедален. К югу показано озеро Селен (Сильян, у 61° с. ш.), из него вытекают две реки Далер — несколько искаженное изображение системы р. Далельвен. Южнее Сильяна отмечено длинное озеро Мелер (Меларен), соединенное протокой с морем у Стокгольма, а западнее — озеро Венерн с характерным полуостровом на северном берегу; из южного его конца вытекает река, безусловно Гета-Эльв, впадающая в Каттегат. К юго-востоку от Венерна показано длинное озеро Веттерн, однако направление его определено неверно, как почти широтное, — с протокой в Балтийское море.

Восточнее Скандинавии, за Ботническим заливом, отчетливо выступает меньший полуостров — Финляндия, с востока омываемый несуществующим меридиональным заливом. Сведения о внутренних районах Финляндии весьма смутны: бесчисленные озера страны на карте слились в огромный центральный меридиональный водоем; на севере отмечены горы - первое указанию на часть Манселькя. На Балтийском море, южные берега которого показаны весьма грубо, нанесены три острова — Эланд, Готланд и Оксилия (Сааремаа, или Хийумаа?). На материке, близ южного берега залива, помещено Белое озеро с короткой протокой — несомненно, Чудское. Итак, карта Циглера — но существу Менсона — Циглера —- дала первое, но, конечно, очень схематическое представление о внутренних частях Скандинавии — об ее осевом горном хребте и трех крупнейших озерах. Однако гидрографическая сеть Скандинавии на карте не выявлена.

Олай Магнус: первое исследование Скандинавии

28-летний шведский священник (позднее епископ) Олоф Менсон, известный под латинизированным именем Олай Магнус, ревностный католик, по собственной просьбе был послан в 1518 г. на север Скандинавии для сбора «лепты святого Петра» — подушной подати римскому папе — и для распространения папских индульгенций (платных грамот об отпущении грехов). Он побывал в северных областях Швеции и Финляндии, принадлежавших тогда шведам, и в Северной Норвегии - до берегов Ледовитого океана. Он пересек Скандинавские горы в центральной части, у горы Сюларна (у 63° с. ш.), следуя, видимо, обычным путем от Ботнического залива на запад к Тронхейму. Однако этот папский мытарь проявил себя и как географ-исследователь. Он интересовался орографией и гидрографией тех районов, где сам побывал, и собирал расспросные сведения о местностях, им не посещенных. Был он и хорошим художником-анималистом — его зарисовки северных зверей и птиц всегда реалистичны. В частности, он дал первое описание росомахи. В 1518 г. Олай вернулся в Стокгольм и получил приход. Это путешествие заложило основы его позднейших картографических и исторических работ.

В 1527 г. Олай навсегда оставил Швецию, лишившись после завершения лютеранской реформации (1539 г.) церковных доходов и личного состояния. Поездки но Европе и встречи со многими образованными клириками и учеными привели Олая к убеждению, что в Центральной и Южной Европе очень мало знали о Севере. Многие из его собеседников считали Норвегию, Швецию и Финляндию группой гористых островов в Северном океане, населенных отважными, закаленными, но умственно отсталыми людьми. Олай задумал дать ученому миру правдивую и полную картину природы Скандинавии, описать ее жителей и ресурсы. Более 10 лет он собирал сведения о Северной Европе, о прилегающих островах, беседовал с моряками, ходившими по Балтийскому морю и его заливам, изучал карты и лоции, знакомился с печатной и рукописной литературой. В результате Олай Магнус составил и в 1539 г. опубликовал «Морскую карту и описание северных стран и диковинок в них и на соседнем океане». На ней впервые Скандинавия выступает как полуостров Европы, с севера омываемый Скифским океаном. Правда, его очертания весьма схематичны. Так, на севере отсутствуют все выступы и острова, кроме одного, самого северного, — Магнетум. Это о. Магере. Северо-западный берег Скандинавии нанесен в виде почти плавной линии до волнистого фьорда «Домс», очертания которого не совпадают ни с одним из заливов этого участка. Далее к юго-западу норвежский берег показан уже значительно изрезанным, с массой островов.

Несколько лучше представлено побережье Ютландии, Датские о-ва, южные берега Балтийского моря. Так, например, нанесен Рижский залив (Ливонское море) с о-вами Хийумаа и Сааремаа. Ботнический залив, начинающийся к северу от Аландских о-вов, изображен довольно близко к истине: верно его направление и пропорции. Он разделен примерно пополам, на два «моря» - Ботническое (на севере) и Шведское. К югу от Аланда часть Балтики названа Готским морем. Очертания Финского залива, вытянутого на северо-восток, имеют мало сходства с действительностью; центральный бассейн Балтийского моря и Ботнический залив почти одинаковой ширины. И все-таки па карте Олая Магнуса уже почти полностью вырисовался огромный северный полуостров, фигуру которого сравнивают с «прыгающей собакой». Правда, на карте Олая еще нет ее «головы и хвоста» - юго-западного выступа и Кольского п-ова. Большим достоинством его карты был также сравнительно верный показ островов Северной Атлантики.

Однако главная заслуга Олая Магнуса состояла в подробном и в первом приближении довольно верном изображении внутренних пространств Скандинавии: водораздельного массива, расчлененного на ряд групп горными проходами (тектоническими долинами); многочисленных рек — они даны без названий,— стекающих с массива; гор на крайнем севере полуострова; крупнейших озер Швеции и всей Западной Бароны Венерн, Веттерн, Меларен, Сильян и ряда меньших. Но на севере Швеции, в Ботнии (Норботтен), Олай поместил два несуществующих громадных озера, из которых берут начало семь рек, впадающих в Ботнический залив: он неправильно истолковал сведения о цепи таежных озер, через которые протекают лапландские реки.

Примерно между 61°30 и 63°30' с. ш. Олай показал ряд крупных рек очень схематично, но по названиям приречных пунктов и островов близ устьев можно без натяжки опознать их. Он верно установил истоки р. Юнган - у горы Сюларна; река, вытекающая из довольно крупного озера (Стуршен), несомненно, Индальсельвен, а проходящая через озеро Сильян - это Далельвен.

На крайнем северо-востоке Скандинавии Олай Магнус поместил огромное Белое озеро, вытянутое в юго-восточном направлении. Это, вероятно, неправильно понятое сообщение о Кандалакшской губе. В Финляндии, по расспросам, он нанес 10 крупных озер, очертания которых совершенно не соответствуют истинным. На широте северного берега Ботнического залива он поместил «чудовищно длинное лесное пространство, называемое Хребтом Земли»,— намек на возвышенность Манселькя длиной более 750 км. Ведущие картографы тогда же оценили новизну и значение «Морской карты» Олая Магнуса, почти 80 лет оказывавшей глубокое влияние на картографию Европы.

В 1555 г. Олай Магнус опубликовал книгу «История северных народов». В ней основной упор почему-то сделан на описание североатлантических островов, которые он лично никогда не посещал. О Скандинавии он рассказывал сравнительно мало, но дал первую характеристику трех ее крупнейших озер, сильно преувеличив их размеры, - Венерн (5546 кв.км), Веттерн (1900 кв. км) и Меларен (1163 кв. км). Картографическая работа Олая Магнуса, конечно, не удовлетворяла даже минимальным требованиям, предъявляемым к картам чиновниками и военными в XVI в. Но прошло полвека, пока шведское правительство не приступило к подготовке подлинной топографической карты.

А между тем к середине XVI в. карелы, подданные Русского государства, хорошо ознакомились с юго-восточной частью «озерной страны», т. е. Финляндии. Сведения о ней со слов карела Ноусиа были опубликованы к 1555- 1556 гг. Рассказывая финскому чиновнику о речном торговом пути от Ладоги к берегам Ботнического залива и Белого моря, он сообщил о ряде озер этого региона, их приблизительных размерах, притоках и волоках между ними. Ноусиа имел достаточно четкое представление о связи озера Пюхяярви с Оривес и и его cеверо-восточным заливом - озером Пюхяселькя, а также с озером Пиелисъярви через небольшую речку. Он отметил, что от этого водоема можно пройти и к Ботническому заливу, и к Белому морю.

На северо-запад, к Ботническому заливу, у 65° с. ш., связь осуществлялась но коротким речкам, озерам Нуасъярви и Оулуярви и р. Оулуйоки. На северо-восток, к Белому морю, на широте Соловецких о-вов, путь пролегал по коротким речкам и небольшим озерам к озеру Тулос, затем через волок выводил к Лекс-озеру и озеру Ровкуль, после преодоления еще одного волока — в озера Кимас и Нюк, а оттуда на речную систему Кемь и достигал ее устья

Андерс Буре

В 1603 г. шведский король поручил Андерсу Буре, астроному, математику и картографу, провести съемку северной части Скандинавии. Такую большую, совершенно почти неосвоенную и малоизвестную территорию заснять одному человеку было, конечно, не под силу. Но у нас нет сведений ни о составе той топографической экспедиции, которую возглавил Буре, ни хотя бы о ближайших его помощниках.

В течение восьми лет он и его сотрудники положили на карту северные берега Скандинавии на протяжении более 1800 км с многочисленными полуостровами, в том числе (с востока на запад) Рыбачьим, Варангер, Нордкин с одноименным мысом и Нор-сангер; засняты отделяющие их от основного массива Скандинавии и друг от друга фьорды, узкие и извилистые, запутанные и обрывистые, в том числе (с востока на запад) Мотовский залив, Варангер-, Тапа-, Лаке-, Норсангер-, Альта-, Квенанген-, Люнген-, Улье-, Бальс-, Маланген-, Уфут-, Тюс-фьорд. (Все они, за исключением двух первых, названы на карте Буре.) Съемка давала довольно верное представление об этом самом расчлененном участке евразийского побережья Ледовитого океана. У 64° с. ш. они закартировали узкий и длинный Тронхеймс-фьорд. Близ побережья сотрудники Буре засняли много островов, включая наиболее крупные — Сенья, Сер-Квале, Рингвассе, а также группу Вестеролен, в том числе Анне и Хинне.

Лофотены, видимо, были лишь бегло осмотрены, но у 68° с. ш. закартирован район незаслуженно знаменитого водоворота Мальстрем. Положены на карту берега Ботнического залива, шведские и финские, на протяжении около 900 км и ряд мелких островов на нем.

Рельефу Буре тогда не уделил внимания: на карту в виде длинного (более 600 км) меридионального хребта нанесен лишь водораздел между норвежскими и шведскими речными системами. Основной объем работы пришелся на съемку рек и озер полуострова. На крайнем севере А. Буре заснял с небольшими ошибками 16 рек, из них только одна сравнительно крупная — Танаэльв (иначе Танайоки — финское «йоки», как шведское «эльв», означает «река»). На карту был вторично положен самый северный водоем Европы озеро Инари1, со многими островами и стоками р. Патсйоки.

Съемщики прошли от устьев до истоков и закартировали 35 северных рек Ботнического бассейна, выше пролива Норра-Кваркен (63° 30' с. ш.), со многими их притоками и озера, где они берут начало и через которые проходят.

Из рек следующие (с юга на север) «укорочены» примерно на одну треть: Умеэльв с ее левым при током Винделельвен, проходящие через цепи мелких озер; Шеллефтсэльв и связанные с ней озера Хурнаван и Стурнаван; Питеэльв, текущая через ряд малых озер: Лулеэльв, верховьями кото рой является группа проточных, узких и очень длинных озер; Каликсэльв и Турнеэльв (Торпиойоки) с двумя притоками --Лайниоэльв и Муониоэльв. Истоки главной реки Буре верно связал с озером Тернетреск.

В Финляндии Буре проследил р. Кемийоки, протекающую через озеро Кемиярви, и ее меридиональный приток Оунасйоки, еще около 10 коротких рек, впадающих в Ботнический залив, в том числе Ийоки. Впервые были положены на карту крупные озера Финляндии — Оулуярви и Пиелинен (Пиелисьярви), но водоемы между 60 и 64° с. ш. он осмотрел бегло и только наметил сложнейший озерный лабиринт Финляндии, продолжающийся и далее к югу.
В 1611 г. по материалам съемки Буре составил «Новый чертеж» Лаппонии, Ботнии и Каянии, северных провинций государства Швеции. Это была первая основанная на съемках карта Северной Скандинавии.

Вероятно, по английским и голландским данным Буре нанес на нее Кольский п-ов. Возможно, шведы провели кое-какие съемочные работы и внутри полуострова, к востоку и юго-востоку от озера Инари: на карте Буре появилась система р. Туломы, а восточное как самостоятельный приток, впадающий в Кольский залив,— р. Кола.

После 1611 г. Буре продолжал съемку; он обновил и уточнил материалы но северу полуострова, заснял о-ва Магере с мысом Нордкап, Сере и ряд меньших. А к юго-западу им выполнены новые съемки нескольких фьордов и островов или получены более точные сведения о побережье между 71 и 63° с. ш., в том числе об о. Хитра, у входа в Тронхейме фьорд. Далее к югу последовательно нанесены фьорды Ромдальс, Согне, Хардангер, Бокна и залив Бохус, пусть схематично, но все же отчетливо виден юго-западный выступ Скандинавии.

Гораздо больше внимания на этот раз Буре уделил рельефу. В Норвегии между 64 и 62° с. ш. показан ряд фьеллей - скалистых массивов, в том числе Доврефьелль. В Финляндии прослежены две водораздельные возвышенности: одна длиной 200 км, между речными системами Белого моря и Ботнического залива, — центральная часть Манселькя; другая длиной 425 км, между реками бассейнов Ботнического и Финского заливов — гряда Суоменселькя.

Буре нанес на карту и шведские реки к югу от 63° с. ш.: весь Онгерманэльвен и очень схематично один из двух его крупных правых притоков; Индальсельвен — от истоков до устья, правда, в системе водоемов его среднего течения описано лишь одно озеро — Стуршен. Длины этих рек и следующей к югу р. Югнан были занижены почти наполовину. Гораздо лучше, с ошибкой всего лишь в одну десятую, нанесен на карту Юснан, но длина рек Эстер-Дал-ельвен, протекающей через о. Сильян и р. Вестер-Далельвен — двух составляющих Далельвен - завышена на одну треть.

Топографы — и это было большим достижением установили почти правильные контуры и истинные размеры трех шведских озерных исполинов: Венерн с его стоком Гета-Эльв, Веттерн и Меларен, а также менее крупного Ельмарен. Они засняли много малых рок и озер Южной Швеции, создающих сложнейший озерно-речной лабиринт. В Южной Норвегии положены на карту самая большая река полуострова — Гломма (587 км) и ее правый приток Логен, проходящий через озеро Мьеса, но их истоки установлены неверно, а длина занижена на одну шестую. Съемки проводились также в Финляндии, к югу от 63° с. ш. Топографы показали еще около 20 малых рек и систему восточных финских озер, в том числе Оривеси. Но детально разобраться в этой озерной «головоломке» они не смогли.

В 1627 г. Буре составил другую карту — «Новый и точный чертеж арктического круга», охватывающую весь Скандинавский п-ов, Балтийское море с его большими заливами. Как отмечают шведские специалисты, появление этой карты дало «гигантский толчок в географическом познании Скандинавии». И действительно, впервые на карту был положен крупнейший (800 тыс. ккв. км) полуостров Европы, в основном верно нанесены его главные реки и большие озера, верные контуры получили омывающие его моря и заливы. «Прыгающая собака» обрела «хвост» (Кольский п-ов) и «голову» (юго-запад Норвегии).

Андерс Буре вошел в историю как «отец шведской картографии». Его карта оказала влияние на зарубежную картографию Восточной Европы. В частности, ее широко использовал голландец Исаак Масса. Она охватывала также и часть России. Очевидно, эти сведения Буре получил от шведских дипломатов, видевших «Большой чертеж» или даже снимавших с него копии. Гораздо более точные очертания имеет Белое море с многочисленными островами у западного берега и в Кандалакшской губе. Хорошо выражен Онежский п-ов, а также Онежская, Двинская и Мезенская губы. За Каниным, показанным как остров, к востоку нанесен о. Колгуев. На материке довольно верно изображены озера: Ладожское, Онежское с Повенецкой губой. Ильмень, Белое и Чудское. Очевидно, Буре использовал также карты зарубежных топографов: хорошо изображены реки Неман, Западная Двина, Вента и озеро Пярну. Довольно точно нанесены южные берега Балтики, особенно четко Датские о-ва и Ютландия.

 

ПЕРВЫЕ ПОИСКИ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО ПРОХОДА

Экспедиция Уиллоуби — Ченслора

Англия в первой половине XVI в. была слишком слаба, чтобы пытаться оспаривать португальское и испанское господство в южных и западных морях, но для англичан оставались открытыми северные моря. И они начали искать Северо-Восточный проход, т. е. морской путь из Западной Европы в Восточную Азию в обход Северной Европы и Азии. В середине XVI в. дела английских купцов пришли в упадок и по совету С. Кабота и при его деятельном участии лондонские «почтенные и мудрые люди» организовали в 1548 г. "Общество купцов-предпринимателей для открытия стран, земель, островов, государств и владений, неведомых и даже доселе морским путем не посещаемых". Общество купило три корабля, отремонтировало их и снабдило небольшими вспомогательными парусно-гребньми судами (пинасами), обычно помещавшимися на борту корабля.

Начальником экспедиции и командиром лучшего судна (120 т) был назначен знатный дворянин Хью Уиллоуби; главным штурманом флотилии и капитаном крупнейшего (160 т) корабля — Ричард Ченслор; командиром третьего (90 т) — штурман Корнелий Дюрферт. Никто из членов нового общества и капитанов не имел представления о странах, куда направлялась экспедиция. Команда флотилии состояла из 105 человек. Кроме того, на борту кораблей было 11 купцов.

10 мая 1553 г. флотилия Уиллоуби оставила устье Темзы, но из-за сильных противных ветров и волнения только в августе достигла норвежского о. Сенья (у 69° с. ш.). Там в ночь на 3 августа 1553 г. поднялась буря, и судно Ченслора навсегда разлучилось с двумя другими. Когда ветер несколько стих, Уиллоуби и Дюрферт пошли к Варде (на северо-востоке Норвегии), но не сумели разыскать эту гавань. 14 августа рано утром показалась земля. «Мы подошли к ней и спустили бот, чтобы посмотреть, что это была за земля. Но бот не мог подойти к берегу из-за мелководья и большого количества льда... На берегу не было видно никаких признаков жилья. Земля эта находится на широте 72°». Если Уиллоуби верно определил широту, то он коснулся Гусиной Земли — юго-западного выступа Новой Земли, уже давно посещавшейся русскими. Но на западе до XVIII в. предполагали, что он «открыл» какой-то остров, который долго и напрасно искали («Земля Уиллоуби»). Три дня англичане продвигались к северу, обнаружили в малом корабле течь и повернули на юг. 21 августа Уиллоуби отметил. что море становилось «все мельче и мельче и рее же не было видно берега». Чтобы избежать опасности, он отошел в открытое море и четыре недели шел на запад, то вдоль берега, то теряя его из вида, пока за небольшим островом не достиг устья реки, где решил зимовать. Англичане не нашли там ни людей, ни жилья.

А следующей зимой 1554 г. русские поморы обнаружили за Нокуевым островом, у Мурманского берега, в устье р. Варзины, два судна: «...стоят на якорях в становищах, а люди на них все мертвы, и товаров на них много» (Двинская летопись). Из найденного на корабле завещания одного из купцов видно, что Уиллоуби и большая часть его спутников были еще живы в январе 1554 г. Позднее погибли все: «умерли, замерзли до смерти» 63 человека.

Корабль Ченслора (штурман Стивен Барроу), обогнув Нордкап, неделю простоял у Варде, ожидая Уиллоуби, а затем проник в Белое море и 24 августа 1553 г. вошел в устье Северной Двины. Ченслор, не дождавшись разрешения, отправился санным путем в Москву. На полпути он встретил гонца, который передал ему царское приглашение. Иван IV с большой пышностью принял «королевского посла» (так назвал себя Ченслор) и обещал покровительство английским купцам. В марте 1554 г. он отпустил Ченслора с почетом, но под крепкой охраной. Когда Ченслор вернулся в Англию, «Общество купцов-предпринимателей» было официально утверждено правительством. Кабот стал директором этой «Московской компании», как ее обычно называли, а Ченслор в 1555 г. снова отправился на Русь, на этот раз действительно как посол. С ним прибыли два агента «Московской компании». Англичане получили от Ивана IV обещанные привилегии. Ченслор отплыл в Англию с царским послом Осином Григорьевичем Непеей, но утонул, когда корабль потерпел крушение у шотландских берегов. Непея спасся и добился в Лондоне таких же льгот, какие англичане получили в Москве.

Плавание Стивена Барроу

Купцы-предприниматели надеялись через Обь, о которой они узнали от русских, проникнуть в Катай. Поэтому Стивен Барроу был послан в 1556 г. к Оби на небольшом судне «Серчтрифт» («Ищи выгоды»). Его отчет дает верную характеристику условий плавания в Ледовитом океане: с Барроу начинается западноевропейская научная литература об Арктике. Очень важны для нас прямые указания Барроу на выдающиеся достижения русских поморов, уже тогда свободно плававших по обе стороны Новой Земли.

9 июня 1556 г. Барроу благополучно вошел в устье Колы. «Пока мы стояли на этой реке, мы ежедневно видели, как по ней спускалось много русских ладей, экипаж которых состоял минимально из 24 человек, доходя на больших до 30. Среди русских был один, по имени Гавриил... Он сказал мне [знаками], что все они наняты на Печору на ловлю семги и моржей... обещал предупреждать меня о мелях, и он это действительно исполнил».

22 июня «Серчтрифт» вышел в море с русскими ладьями, однако при попутном ветре все лодьи опережали его. «Впрочем... Гавриил и его друг часто приспускали паруса и поджидали нас». Замечательно мореходное искусство поморов: по сравнению с ними опытнейший английский моряк Барроу в условиях Арктики казался робким учеником. А «утлые» русские ладьи были быстроходнее и гораздо более приспособлены к плаванию в Арктике, чем английские корабли XVI в.

Медленно продвигаясь на восток, большей частью вдоль берега, Барроу два дня неудачно пытался обогнуть Канин Нос. «...Стоя на якоре, мы заметили, что... поднимается что-то вроде шторма, и не знали... здесь никакой гавани... Я увидел парус... это Гавриил, покинув безопасную стоянку и товарищей, подошел на сколько мог ближе к нам...». В густом тумане помор ввел корабль в удобную гавань (Моржовец). 15 июля Барроу прошел через «опасный бар» Печоры. Там он простоял пять дней, а затем один двинулся в открытое море. Утром 21 июля «Серчтрифт» попал во льды. Выйдя из них, Барроу четыре дня следовал на восток, подошел к острову (вероятно, Междушарский) у юго-западного берега Новой Земли и у 72° 42' с. ш., по его определению, нашел хорошую стоянку.

Он встретил там несколько русских ладей. Кольский помор Лошак (Лошаков?) сказал Барроу, что тот повернул в сторону от «дороги, которая ведет на Обь», что суша, к которой он подошел, называется «Нова Зембла» и что на ней «находится, как он думает, самая высокая гора в мире». На Северном острове действительно есть приморские вершины более 1000 м, которые могли показаться помору очень высокими: одна -— у Маточкина Шара, другая — у губы Митюшихи. Это указание Лошака неопровержимо свидетельствует, что к середине XVI в. русские, во всяком случае, доходили до Маточкина Шара, а может быть, поднимались вдоль западного берега за 73° 30' с. ш. Лошак дал «все сведения... которые относились к цели [английской] экспедиции», т. е. к пути на Обь. Такие же сведения Барроу получил и со встречной ладьи. Поморы, очевидно, не делали секрета из своих, достижений, и не их вина, что англичанин не сумел воспользоваться их указаниями. 31 июля Барроу стал на якорь «среди Вайгачских островов» — у острова близ северо-западного берега Вайгача, где увидел русских на двух малых ладьях. Через два дня он перешел к другому островку, где снова встретил Лошака. Они высадились на берег, вероятно на Вайгач. Лошак повел Варроу к «самоедским идолам» (числом более трехсот) и рассказал ему о быте самоедов. Эти материалы делают отчет Барроу очень ценным источником по истории ненцев.

6 августа Лошак расстался с Барроу на широте 70° 25'. К его удивлению, русские внезапно снялись с якоря и пошли по мелководью между островами, где на корабле нельзя было следовать за ними. Однако вскоре он убедился, что поморы «мудро предвидели погоду». После разлуки с ними Барроу очень мало продвинулся на восток и 22 августа повернул обратно, «потеряв всякую надежду в этом году на какие-нибудь новые открытия на востоке». Перезимовал Барроу в Холмогорах. Весной 1557 г. ему приказали идти "на поиски некоторых английских судов", но он выполнил под благовидным предлогом другое, тайное поручение: описал Мурманский берег, а «мимоходом» составил первый краткий англо-ненецкий словарь (около 100 слов).

Известие о Мангазее

На судне Барроу «мастером» (старшим штурманом) был Ричард Джонсон, ранее плававший вместе с Ченслором. Зимой 1556/ 57 г. он по заданию «Московской компании» собирал и записывал сведения о Северной Азии. До нас дошли две такие записи. В одной, ссылаясь на «некоего пермяка», Джонсон сообщает неясные сведения о р. Оби и тамошних народах. Наибольший интерес представляет вторая запись: «Ниже следует рассказ о... путешествии одного русского уроженца Холмогор по имени Федор Товтыгин, который, как сообщают, был убит во время второго своего путешествия.., На востоке, за Югорской страной... Обь образует западную границу страны самоедов, [Они] живут по морскому берегу, и страна их называется Молгомзеей [Мангазея]. Пищей им служит мясо оленей и рыба... Они с виду уродливы, у них маленькие носы, но они проворны и отлично стреляют, ездят на оленях и собаках, а одежда у них из собольих и оленьих шкур. Других товаров, кроме соболей, у них нет. ...В той же стране, за этим народом, у самого берега моря, обитает другое племя самоедов, имеющих те же обычаи, но другой язык... За этим народом, на берегу моря, живут еще другие самоеды, едою которым служит мясо и рыба, товары у них — соболя, белые и черные лисицы, которых русские называют песцами, и шкуры ланей и оленей». На карте «Руссии» Энтони Дженкинсона (1562 г.), с которым Джонсон путешествовал в Среднюю Азию в 1558—1559 гг., "Молгомзея" правильно показана к востоку от нижней Оби.

Первая экспедиция Баренца

За англичанами на поиски Северо-Восточного прохода двинулись голландцы. В июне 1594 г. из Голландии на север вышла экспедиция на трех кораблях и яхте с заданием «открыть удобный морской путь в царства Катайское и Синское, проходящий к северу от Норвегии, Московии и Татарии». Одним кораблем командовал амстердамец Биллем Барентсзон (сын Барента), прославившийся под обычным у голландцев сокращенным отчеством Баренц — фамилии у него, как у человека простого происхождения, не было; второе судно шло под командованием Корнелиса Корнелисзона Ная, третье — Бранта Исбрантзона Тетгалеса. Торговым комиссаром на его корабле был Ян Хейген Линсхотен; он владел пером и описал это и последующее путешествия.

Близ устья Колы экспедиция разделилась: Най и Тетгалес двинулись прямо на восток, через Югорский Шар проникли в Карское море и достигли западного берега Ямала у 71° с. ш. «Они считали, что открыли уже достаточно и что пора возвращаться, тем более что им было поручено только отыскать удобный путь...». Баренц повел свой корабль и яхту на северо-восток, с тем чтобы обогнуть с севера Новую Землю, за которой рассчитывал найти свободное ото льда море. 4 июля он увидел мыс, видимо Сухой Нос, западный мыс Северного острова (73 °47' с. ш., 53° 45' в. д.). Продвигаясь на север, Баренц открыл о. Адмиралтейства (вторично после русских) и прошел пролив, отделяющий его от Новой Земли. На 75° 54' с. ш. у острова голландцы «нашли обломок русского корабля», а за 76° с. ш. миновали голый «Остров с крестами» - так назвал его Баренц, увидевший там два креста; несомненно, их поставили русские на могилах или как опознавательные знаки. Вот как далеко на север заходили русские зверобои уже в XVI в. В этом районе голландцы впервые увидели лежбища моржей и встретили белого медведя. С 13 июля продвижение на север очень замедлилось.

29 июля Баренц открыл у 77° с. ш. «крайний северный мыс Новой Земли, названный Ледяным» (мыс Карлсена), а 1 августа близ него— небольшие Оранские о-ва. «...Моряки не желали идти дальше. Поэтому... он счел за лучшее... вернуться к другим кораблям, взяв курс к Вайгачу...» У Матвеева острова (69°28' с. ш.) флотилия соединилась. Баренц был удручен «поражением», капитаны Най и Тетгалес ликовали. В сентябре все суда вернулись в Голландию. Два «победителя» были встречены с триумфом и возглавили в 1595 г. большую экспедицию. Баренц в ней был главным штурманом и капитаном одного из кораблей. Голландцы вернулись на родину, ничего не добившись.

Вторичное открытие Шпицбергена и смерть Баренца

Русские поморы, смешивая Шпицберген с Гренландией, начали регулярно плавать к нему не позднее середины XVI в. Письмо датского короля Фредерика II от II марта 1576 г. свидетельствует, что, по сообщению норвежских купцов, «...русский кормчий Павел Нишец, живущий в Мальмусе [Кола]... ежегодно около Варфоломеева дня [24 августа] плавает в Гренландию...».

Правительство Нидерландов назначило большую премию тому, кто откроет Северо-Восточный проход, и амстердамский сенат снарядил два корабля, командирами которых были назначены Якоб Гемскерк и Ян Рейп. Баренца обошли, но он согласился пойти штурманом с Гемскерком. Считая, что неудача 1595 г. объясняется поздним выходом из Голландии, экспедиция двинулась в путь весной 1596 г. Рейп, вопреки мнению Баренца, настоял на северном направлении, чтобы войти в «Полярное море», якобы свободное ото льдов. Неожиданно под 74° 26' с. ш. от крылся остров, у которого был убит белый медведь, поэтому его назвали Медвежьим. Пробыв там четыре дня, голландцы пошли дальше, причем Рейн, видимо, зная о плавании русских к Груманту (Шпицбергену) , взял курс на север, с уклоном к востоку. 19 июля близ 80° с. ш. голландцы увидели землю, принятую ими за часть Гренландии, с множеством заостренных вершин, поэтому назвали ее Spitsbergen.

Продвинувшись вдоль нее на запад, моряки обнаружили меридиональный залив — это был Вуд-фьорд на северном побережье о. Западный Шпицберген (у 14° в. д.). Через три дня, после неудачной попытки пробиться сквозь льды на северо-запад, голландцы повернули к югу и за 79° с. ш. нашли, по Де Феру, «залив или пролив». Не дойдя лишь 15 км до южного выхода из этого, как мы теперь знаем, пролива Форлансуннет (длина 90 км), отделяющего Западный Шпицберген от о. Земля Принца Карла, они вернулись к северному выходу. 28 июня, обогнув мыс Фуглехукен («Птичий»), моряки проследили весь западный берег Земли Принца Карла и почти весь юго-западный берег Шпицбергена.

1 июля корабли вернулись к Медвежьему острову. Здесь снова начались разногласия. Баренц настаивал на поисках прохода к востоку от Шпицбергена. Гемскерк на этот раз присоединился к мнению Баренца, и корабли разделились. Рейп повел свое судно снова на север, Гемскерк и Баренц двинулись прямо на восток и 17 июля подошли к Новой Земле у 73° 20' с. ш., а затем повернули на север. В непрерывной борьбе со льдами они достигли 19 августа мыса Желания, а немного юго-восточнее — мыса Флиссингского (название дано Баренцем). Продвинуться дальше голландцы не смогли, вернулись к северному берегу и 26 августа остановились на зимовку в Ледяной Гавани. Моряки из плавника построили избу с очагом и дымовым отверстием, обшив ее снятыми с корабля досками. Почти все болели цингой, из 17 зимовщиков умерли до весны двое. Потеряв надежду отремонтировать корабль и вывести его на чистую воду, голландцы подготовили две шлюпки к парусному плаванию. В середине июня 1597 г. перед отходом Баренц написал отчет о плавании и зимовке и прикрепил его к очагу. Моряки взяли с собой, кроме личных вещей, более ценный купеческий груз. Двух тяжелобольных — Баренца и матроса — перенесли в шлюпки. (В 1871 г. найдена изба Баренца и вещи зимовщиков, в 1876 г. - отчет, а в 1980 г. экспедиция Д. Ф. Кравченко обнаружила обломки судна Баренца).

Море было бурным, и только через шесть дней, после того как голландцы покинули зимовку, им удалось обогнуть Ледяной мыс. За мысом 20 июня 1597 г. Баренцу сообщили, что больной матрос кончается. Он сказал: «Мне кажется, что и я протяну недолго», попросил у Де Фера напиться и умер. Тело его было опущено в море, которое с 1853 г. начали называть Баренцевым. Моряки очень медленно продвигались на юг, лишь 28 июля достигли южного берега Новой Земли и там за мысом увидели два русских судна. Они и обрадовались, и испугались, не зная, как с ними поступят незнакомые люди. Но поморы подошли к ним безоружные. «Двое из них дружески похлопали по плечу меня и капитана Гемскерка, узнавши нас по прошлой встрече [в 1595 г. в Югорском Шаре]... Они показывали, что сочувствуют нам... и один из них... принес кругловатый ржаной хлеб... и несколько копченых птиц...» На следующий день голландцы пошли к Вайгачу и четыре дня из-за шторма стояли у какого-то островка. На берегу они нашли ложечную траву. «Мы ели ее полными пригоршнями... и [вскоре]... некоторые могли жевать сухари, что раньше не в силах были делать». Когда погода улучшилась, они пошли на юг и узнали от встречных русских, что находятся близ Печоры. С величайшими усилиями обе шлюпки 2 сентября добрались до Колы.

В Коле стояли три голландских корабля. Один из них под командой Ренна. Тот после безуспешной попытки подняться в 1596 севернее Шпицбергена вернулся в Голландию, летом 1597 г. ходил в Архангельск и теперь возвращался домой. Он доставил спутников Баренца в Амстердам 1 ноября 1597 г. Из 17 зимовщиков вернулись 12.

 

Взято с сайта: randewy.narod.ru

Гипервёрстка: Воинов И., 2008

 

| Почему так называется? | Фотоконкурс | Зловещие мертвецы | Прогноз погоды | Прайс-лист | Погода со спутника |
начало 16 век 17 век 18 век 19 век 20 век все карты космо-снимки библиотека фонотека фотоархив услуги о проекте контакты ссылки

Реклама: *


Пожалуйста, сообщайте нам в о замеченных опечатках и страницах, требующих нашего внимания на 051@inbox.ru.
Проект «Кольские карты» — некоммерческий. Используйте ресурс по своему усмотрению. Единственная просьба, сопровождать копируемые материалы ссылкой на сайт «Кольские карты».

© Игорь Воинов, 2006 г.


Яндекс.Метрика