В начало
Военные архивы
| «Здания Мурманска» на DVD | Измерить расстояние | Расчитать маршрут | Погода от норгов |
Карты по векам: XVI век - XVII век - XVIII век - XIX век - XX век

Сигизмунд Герберштейн

ЗАПИСКИ О МОСКОВИТСКИХ ДЕЛАХ

Сигизмунд Герберштейн — видный австрийский дипломат. Окончил Венский университет, в 1506 начал офицерскую карьеру, участвовал в нескольких кампаниях. В 1508 был посвящён в рыцари императором Максимилианом I, с 1515 начал дипломатическую деятельность, в 1532 возведен в баронское звание. В 1515—1553 Герберштейн участвовал в 69 посольствах в разных странах Европы, а также в Турции. Габсбурги награждали его имениями и титулами. Дважды посетил Россию: в 1517 выступал посредником в мирных переговорах Москвы и Литвы, а в 1526 — в возобновлении договора 1522. Продолжительность этих визитов (9 месяцев в 1517) позволила ему изучить во многом загадочную тогда для европейцев российскую действительность.

Приводим избранную главу из его книги «Записки о Московитских делах», в которой описан маршрут из Московии в Данию, через Белое море, вокруг Кольского полуострова.

[324]

По Ледовитому или Замерзшему, морю1

В то время когда я нес службу посла светлейшего моего государя у великого князя московского, мне случилось встречаться с толмачом этого государя Григорием Истомой2, человеком, научившимся латинскому языку при дворе Юхана, короля датского. В 1496 году по рождестве Христове его государь послал его к королю Дании вместе с магистром Давидом, уроженцем Шотландии, тогдашним послом короля датского3; с этим Давидом я тоже познакомился там еще в первое мое посольство. Так вот этот Истома и изложил нам вкратце порядок всего своего путешествия. Так как этот путь ввиду чрезвычайной труднопроходимости тех мест кажется мне тяжелым и крайне сложным, то хочу описать его здесь в двух словах так, как слышал от него.

Прежде всего, по его словам, он и названный уже посол Давид, будучи отпущены государем, прибыли в Новгород Великий. А поскольку в то время королевство Шведское отложилось от короля Дании4 и, сверх того, у московита были несогласия со шведами5, они вследствие воинских смут не могли держаться общедоступного обычного пути короткого пути вдоль Немецкого моря по землям Литвы, Пруссии и Польши, а избрали другой, более длинный, зато и более безопасный. Именно прежде всего они крайне трудной дорогой добрались из Новгорода к устью Двины и до городка Potiwlо6. Он говорил, что эта дорога, для которой по ее трудности и неудобству он не мог найти достаточного количества проклятий, длиной в триста миль. Затем они сели в устье Двины на четыре суденышка и, держась в плавании правого берега океана, видели там высокие и неприступные горы; наконец, проплыв шестнадцать миль и переправившись через какой-то залив7, они прибыли к левому берегу.

Оставив справа обширное море, называемое, как и прилегающие горы, по реке Печоре Печерским (Petzeroyisch)8, они добрались до народов Финлаппии (Finlappia)9; хотя те живут там и сям вдоль моря в низких хижинах и ведут почти звериную жизнь10, однако они гораздо более кротки, чем дикие лопари. Он говорил о них как о данниках московита11. Оставив затем землю лопарей и проплыв восемьдесят миль, они достигли земли Норботтен (Nortpoden)12, подвластной королю шведскому; русские называют ее Каянской землей (Kaienska Semla), а народ — каянами (Кауeni)13. Отсюда, обогнув с трудом излучистый берег, который тянулся вправо14, они прибыли к одному мысу, который называется Святым Носом (Sanctus Nasus, Swetinoss)15. Святой Нос — это огромная скала, выдающаяся в море, наподобие носа. Под этой скалой видна полная водоворотов пещера, которая каждые шесть часов то всасывает море, то с большим шумом возвращает пучину, извергая ее обратно. Одни называют это пупом моря, а другие — Харибдой. Сила этого водоворота настолько велика, что он притягивает корабли и все прочее, находящееся поблизости, крутит их и поглощает16; по словам толмача, он никогда не находился в большей опасности, ибо когда водоворот стал вдруг сильно засасывать корабль, на котором они плыли, то они едва спаслись, изо всех сил налегая на весла.

Пройдя мимо Святого Носа, они прибыли к какой-то скалистой горе, которую надлежало обогнуть. После того как несколько дней их задерживали там противные ветры, корабельщик сказал им:
- Эта скала, что сейчас перед вами, зовется Семес (Semes)17, и если мы не умилостивим ее каким-нибудь даром, то нам нелегко будет пройти мимо нее.

Истома упрекнул корабельщика за пустое суеверие. Тот после этих упреков замолчал, и из-за бури они задержались там на целых четыре дня; затем ветры улеглись и они отплыли. Когда они плыли уже при попутном ветре, хозяин корабля сказал:
- Вы насмехались над моим предложением умилостивить скалу Семес как над пустым суеверием, но если бы я ночью тайком не взобрался на утес и не умилостивил бы Семес, то нам никогда не позволено было бы пройти.

На вопрос, что он поднес Семесу, он отвечал, что насыпал на выступающий камень, который мы видели, овсяной муки, смешанной с маслом.

Во время дальнейшего плавания им попался навстречу огромный мыс, в виде полуострова совсем похожий на остров, по имени Мотка (Motka), на оконечности которого находится крепость Вардехуз (Barthus)18, что значит «караульный дом», ибо короли Норвегии держат там воинский караул для охраны границ. Здесь начинается норвежская земля. По словам Истомы, этот мыс настолько вдается в море, что его едва можно обогнуть в восемь дней. Чтобы не тратить на это времени, они с великим трудом перетащили на плечах через перешеек в полмили шириной и свои суденышки, и поклажу19.

Затем приплыли они в страну называемую по-московитски Dikiloppi20, т. е. диких лопарей, к месту по имени Дронт (Dront)21, отстоящему от Двины на двести миль к северу. По их рассказам, государь Московии обыкновенно взыскивает дань вплоть до сих мест. Там они оставили свои лодки и остальную часть пути проехали по суше в санях. Кроме того, он рассказывал, что там содержатся целые стада оленей, как у нас быков; они называются на норвежском языке Rhen (Rhenen) и несколько крупнее наших оленей. Лопари пользуются ими как вьючными животными следующим образом. Они впрягают оленей в санки, сделанные наподобие рыбачьей лодки объемом в мальтер (Malter)22; человека, чтобы он при быстром беге оленей не выпал из саней привязывают за ноги. Вожжи, при помощи которых он управляет бегом оленей, он держит в левой руке, а в правой у него палка, чтобы удержать повозку от падения, если она слишком наклонится в какую-нибудь сторону. По словам Истомы, при таком способе езды он за день проделывал по двадцать миль, под конец по прибытии в гостиницу отпуская оленя, который сам возвращался к своему хозяину и привычному становищу.

Окончив, наконец, этот путь, они прибыли к норвежскому городу Бергену (Berges, Bergen), лежащему прямо на север между горами, а оттуда на конях — в Данию. Говорят, будто у Дронта и Бергена в летнее солнцестояние день длится двадцать два часа.

Власий (Blasius, Vlas), другой толмач государя, тоже порядочный человек23, который вместе с прочими несколько лет тому назад послан был своим государем к цесарю Карлу в Испанию, изложил нам другой, более выгодный маршрут своего путешествия.

Именно, по его словам, будучи послан из Москвы к Юхану, королю датскому, он вплоть до Ростова двигался пешком. Сев на суда в Переяславле, он от Переяславля по Волге добрался до Костромы24, а оттуда сухим путем семь верст до какой-то речки, по которой приплыл сперва в Вологду25, а затем по Сухоне и Двине к самому норвежскому городу Бергену, перенеся все труды и опасности, о которых рассказывал выше Истома; наконец прямиком прибыл он в Гафнию столицу Дании называемую немцами Копенгаген. На обратном пути, по словам обоих, они возвращались в Московию через Ливонию и совершили этот путь за год, хотя один из них, Григорий Истома, утверждал, что половина этого срока ушла на задержки и промедления в разных местах из-за бурь.

Но оба они неизменно уверяли, что во время этого путешествия проехали тысячу семьсот верст, т. е. триста сорок миль. Точно так же и тот Димитрий, который совсем недавно был послом в Риме26 у верховного первосвященника и чуть раньше, чем я прибыл туда, вернулся в Москву из своей поездки к папе) и по рассказам которого Павел Иовий написал свою «Московию», был до того послан в Норвегию и Данию тем же самым путем; он тоже подтвердил справедливость всего вышесказанного, причем ни один из них не присутствовал при моей беседе с другим.

В остальном же все они, когда я спрашивал их о Замерзшем или Ледовитом море, отвечали только, что видели в приморских местах очень много больших рек, сильным и полноводным течением которых море оттесняется на большое расстояние от своих берегов, и что эти реки вместе с морем до определенной границы от их берега замерзают, как это бывает в Ливонии и в иных частях Швеции соленая вода оттесняется, а пресная в холодные зимы замерзает, особенно у берегов. Хотя под напором встречного ветра лед в море ломается с громким треском, в реках же это бывает редко или даже никогда, разве что случится какое-либо наводнение. Так больших же реках толстый лед ломается не прежде, чем растают снега; вода поднимается и отрывает лед от берегов; тогда сбившийся в кучу лед поднимается и трескается. Куски льдин, снесенные речным потоком в море, плавают по его поверхности почти весь год и от сильного мороза так смерзаются снова, что иногда там можно видеть лед нескольких лет, смерзшийся воедино. Это легко видно по кускам, которые ветром выбрасывает на берег. Я слышал от людей, достойных доверия, что и Балтийское море замерзает в весьма многих местах и очень часто.

Точно так же моря замерзают и во многих других местах: близ Ливонии и еще между Сконе, Данией и Ютландией, так что из одной страны в другую можно добраться верхом, в санях или пешком. Но это бывает не каждую зиму.

Говорили также, что в местах, где живут дикие лопари, солнце во время летнего солнцестояния не заходит в течение сорока дней, но ночью в продолжение трех часов диск солнца видится окутанным какой-то мглой, так что лучей не видно; тем не менее оно дает столько света, что всякий без помехи от тьмы может заниматься своей работой. В полночь примерно в течение трех часов солнце светит не так ярко, как в остальное время, хотя диск солнца все же виден.

Московиты похваляются, что берут дань с этих диких лопарей. Хотя это маловероятно, но удивительного тут ничего нет, так как у лопарей нет других соседей, которые могли бы собирать с них дань. В качестве дани они дают меха и рыбу, потому что другого у них нет. Заплатив же годовую дань, они хвалятся, что никому более ничего не должны и живут по своим законам совершенно свободны, как будто над ними и нет никакого начальства.

Хотя лопари не знают ни хлеба, ни соли, ни других возбуждающих приправ и употребляют в пищу только рыбу да мясо, однако, как говорят, они весьма склонны к сладострастию. Далее, они все очень искусные стрелки, так что если во время охоты встречают благородного и даже мелкого зверя, то убивают его стрелой в морду, чтобы получить шкуру целой и неповрежденной, ведь если они попадут в какое-либо другое место, то из-за кровоподтека шкурку в этом месте уже нельзя будет отбелить.

Отправляясь на охоту, они оставляют дома с женой купцов и других иноземцев. Если по возвращении они найдут жену веселой от общения с гостем и радостнее, чем обычно, то награждают его каким-нибудь подарком; если же напротив, то с позором выгоняют. Вследствие общения с иноземцами, которые ездят туда ради наживы, они начали уже отходить от врожденной своей дикости делаясь все более мирными. Они охотно принимают купцов, которые привозят им платья из толстого сукна, а также топоры, иглы, ложки, ножи, кубки, муку, тарелки, горшки и прочее в этом роде, так что они уже едят вареную пищу и приняли более человеческие обычаи. Они носят самодельное платье, сшитое из шкур разных зверей, и в таком виде иногда являются в Московию; весьма немногие, впрочем, носят обувь и шапки, сделанные из оленьей кожи волчьих, лисьих, куньих, собольих — словом, какие найдутся; из оленьих шкур они тоже делают одежду.

Золотой и серебряной монеты они не употребляют вовсе, а довольствуются одним обменом предметами. Так как они не разумеют других языков то кажутся иноземцам почти немыми. Свои шалаши они покрывают древесной корой, совершенно не имея определенных жилищ, но, истребив зверей и рыб в одном месте, переселяются в другое. Вышеупомянутые послы московского государя рассказывали также, что в тех местах они видели высочайшие горы, все время изрыгающие пламя, вроде Этны, и что в самой Норвегии многие горы обрушились от непрерывного горения. На основании этого кое-кто баснословит, будто там находится огонь чистилища. Почти то же самое об этих горах слышал я, будучи послом у Христиерна, короля датского27, от норвежских начальников, которые тогда по случаю там находились. Говорят, что близ устья реки Печоры находящегося правее устья Двины в океане водятся различные большие животные, а между ними некое животное, величиной с быка, называемое тамошними жителями «морж». Ноги у него короткие, как у бобров, грудь по сравнению с размерами остального туловища несколько выше и шире, а два верхних зуба выдаются в длину. Это животное вместе с сородичами ради размножения и отдыха покидает океан и стадами выбирается на скалы. Здесь прежде чем предаться сну, который у них более крепок, нежели естественно, оно выбирает из сородичей сторожа, как это делают журавли. Если этот сторож заснет или будет убит охотником, то тогда можно легко захватить и остальных животных; если же он, как обычно, подаст сигнал ревом, то остальное стадо тотчас пробуждается и, положив задние ноги на клыки, с величайшей скоростью, как на полозьях, скатывается со скал, устремляясь в океан, где они также имеют обыкновение время от времени отдыхать на плавающих на поверхности льдинах. Охотники добывают этих животных только из-за клыков, из которых московиты, татары, а главным образом турки искусно изготовляют рукоятки мечей и кинжалов, особенно коротких, какие у нас носят в качестве охотничьих, пользуясь ими скорее как украшением, а не для нанесения особенно тяжелого удара, как выдумывал некто. У турок, московитов и татар эти клыки продаются на вес и называются рыбьим зубом.

Ледовитое море простирается далеко за Двину вплоть до устьев Печоры и Оби. За ними, как говорят, против шведских и норвежских земель, лежит страна Энгранеланд (Engronelandt). Я слышал, что людям наших стран сноситься и торговать с ней мешают как высокие горы, которые вздымаются, покрытые вечными снегами, так и плавающий в море вечный лед, затрудняющий плавание и делающий его опасным, а также бурные ветры, потому-то она и неизвестна.

Готшальк Розенкранц (Rosnkrantz), бывший канцлером при сыне короля Христиерна, умершем при дворе императора Карла, рассказывал мне, что уже в наше время несколько человек осмелились отправиться туда, но половина погибли во время кораблекрушения, а остальные, пытавшиеся выбраться сухим путем, погибли все до единого среди льдов и снегов.



Комментарии

1. Г. приводит рассказ русского переводчика Истомы о плавании по Ледовитому океану вдоль скандинавских берегов, совершенном им в 1496 г. Большую достоверность его рассказа выяснили Е. В Замысловский и И. П. Шаскольский. Последний показал, что для русских поморов-мореходов это был обычный путь, которым они пользовались в течение веков (Шаскольский. — С 7—29).

2. Григорий Истома Малый — переводчик с латинского и немецкого языков при дворе Ивана III и Василия III, участник многих русских посольств. Опись архива Посольского приказа 1614 г. упоминает об «отпуске ... к датцкому королю» подьячего Истомы в 1498/99 г. (ОЦААП. — С 116). В Устюжском летописце, где хронология неточна, русское посольство, отправленное «морем-акияном» во главе с Д. Ларевым и Д. Зайцевым, и ответное датское во главе с Давыдом Кохраном отнесены к 1496/97 гг. (ПСРЛ. — Т. 37. — С 58, 71). Однако миссия Ларева состоялась в 1493 г. По мнению И. X. Гамеля, Истома мог находиться в свите Ралева, а в 1496 г. ездил в Данию вторично (Гамель И. X. Англичане в России в XVI и XVII столетиях. — Спб, 1865 — С. 162—164). Ср.: Сб. РИО. — Т. 35 — С. 3 (март 1498 г.). А. А. Зимин указывает, что Истома входил в посольство 1496 г (Зимин. 1982. — С 108)

3. Давид Кохран (ум. после 1517) — магистр, посол датского короля на Руси, где он был известен под именем Давида Старого.

4. В 1496 г. датским королем был Ганс (Юхан, Иоганн). См. с. 199.

5. «...у московита были несогласия со шведами» — о русско-шведской войне апреля 1496 — марта 1497 г. см.: Зимин. 1972. — С. 107—108, Хорошкевич. — С 145.

6. Потивло — один из немногих топонимов в рассказе Истомы, не поддающийся точной идентификации. По мнению А. И. Андреева, это испорченное «путь за волок» (Шаскольский. — С. 12. — Примеч. 18); возможно, это испорченное Пур-наволок, мыс, где находился Михаило-Архангельский собор, а позднее был поставлен город Архангельск (Гнедовский Б. В., Добровольская Э. Д. Вокруг Архангельска. — М., 1978. — С. 73). Сочетание в этом топониме финской и русской основ, вероятно, и было причиной его искажения.

7. «Залив» — «горло» Белого моря. Белое и Баренцево моря русскими не различались (Шаскольский. — С. 13).

8. В русских источниках именование Белого моря Печорским неизвестно.

9. Народы Финлаппии — саамы-лопари, названные Г. европеизированным термином в соответствии с традицией своего времени (Львов В. Н. Русская Лапландия и русские лопари. Географический и этнографический очерк. — М., 1916; Харузин Н. Н. Русские лопари. Очерки прошлого и современного быта. — М., 1890).

10. Саамы находились на стадии родового строя. Их мелкие становища, разбросанные вдоль берегов, состояли из низких хижин — «туп».

11. Сведения об этом восходят к XII—XIV вв. (Шаскольский И. П. Договоры Новгорода с Норвегией // И3. —- 1945. — Т. 14. — С. 51—60).

12. Норботтен — область, прилегающая к восточной части Ботнического залива.

13. Каянская земля — область между северной частью Ботнического залива и русской территорией, заселенная карелами. В XIII—XIV вв. принадлежала Новгороду, в XV в. перешла Швеции. Г. неправильно определяет ее размеры, он увеличил ее протяженность на север на 500 км. Русский термин каяны передает древнее название (кайну, квены) финских племен (Шаскольский. — С. 15).

14. Ошибка Г., следовало сказать «влево», т. е. на запад.

15. Святой Нос — более раннее наименование Терский Нос, Терский наволок (Шаскольский И. П. О первоначальном наименовании Кольского полуострова // Изв. Всесоюз. геогр. о-ва. — 1952. — № 2. — С. 201—204). Форма «светый» отражает влияние словенского sveti (Исаченко II. — С. 507).

16. Здесь сильное встречное течение — сулой (Шаскольский. — С. 18). Харибда — в античной мифологии чудовище, морская пучина.

17. Семес — остров Кувшин из группы Семь островов (Замысловский. — С. 105—106).

18. Мотка — в дальнейшем полуостров Рыбачий, старое название сохранилось в наименовании Мотоцкий наволок (Книга Большому чертежу. — С. 148; Шаскольский. — С. 19). Местоположение Вардехуза указано неточно, он находится на другом берегу Варангер-фьорда.

19. О волоке сохранились следы в наименованиях губ — Большой и Малой Волоковой, у начала и конца волока (Шаскольский. — С. 22).

20. «Дикилоппи» — транслитерация русских слов — «дикая лопь», которыми именовались саамы, до 1526 г. в русскоязычной литературе термин не зафиксирован (ПСРЛ. — Т. VI. — С. 282; ср.: ПЛ. — Вып. 1. — С. 140, 1534 г.; Кирпичников А. Н., Рябинин Е. А. Финно-угорские племена в составе Новгородской земли: некоторые итоги новых исследований // СА. — 1982. — № 3. — С. 51). Однако на карте Иер. Мюнцера, изданной в Нюрнберге в 1493 г., имеется топоним Dikiloppi (Вagrоw L., Skelton R. A. Op. cit. — S. 126. — Abb. 20), помещенный к западу от Гренландии, изображенной согласно средневековой традиции в качестве длинного и узкого полуострова. Появление этого топонима на нюрнбергской карте можно связать с деятельностью Георга (Юрия Мануиловича) Траханиота (дяди Ю. Д. Траханиота), трижды возглавлявшего посольства в Империю в 1489, 1491 и 1493 гг.

21. Пониманию Дронта как Трондхейма, по И. П. Шаскольскому, противоречит указание на его местоположение, которому наиболее соответствует г. Тромсе (Шаскольский. — С. 23). По-видимому, в этом наименовании соединились два топонима — Тромсе, до которого простирались границы подданных Русского государства, и Трондхейма, где путешественники покинули корабль.

22. Мальтер — старинная мера сыпучих тел в несколько сот литров. А. Н.

23. Влас Игнатьев — дьяк посольства Я. Полушкина к императору Карлу V в 1522—1524 гг. (Алексеев М. П. Московский подьячий Яков Полушкин и итало-испанский гуманист Педро Мартир // Культурное наследие Древней Руси. — М., 1976.— С. 136). В какое посольство к королю Гансу входил Игнатьев, неизвестно.

24. От Плещеева озера до Волги можно добраться по р. Нерли.

25. Путь Игнатьева от г. Костромы мог проходить по р. Костроме и ее притоку Обноре, затем сухим путем до р. Лежа, которая впадает прямо в Сухону.

26. Дмитрий Герасимов в 1525 г.

27. В 1516 г.

 

 

© текст Сигизмунд Герберштейн, 1549

© перевод А.И. Малеина и А.В. Назаренко

© "Московия" С. Герберштейн, издательство "Астрель" 2007

© OCR, HTML - Игорь Воинов, 2008

Полный тескст книги опубликован на сайте " Восточная Литература "

| Почему так называется? | Фотоконкурс | Зловещие мертвецы | Прогноз погоды | Прайс-лист | Погода со спутника |
начало 16 век 17 век 18 век 19 век 20 век все карты космо-снимки библиотека фонотека фотоархив услуги о проекте контакты ссылки

Реклама: *


Пожалуйста, сообщайте нам в о замеченных опечатках и страницах, требующих нашего внимания на 051@inbox.ru.
Проект «Кольские карты» — некоммерческий. Используйте ресурс по своему усмотрению. Единственная просьба, сопровождать копируемые материалы ссылкой на сайт «Кольские карты».

© Игорь Воинов, 2006 г.


Яндекс.Метрика